Людмила Мартова: «Если ты прав, тебя обязательно услышат»

Известный журналист, автор детективных романов, выпускаемых издательством #ЭКСМО, в 1993 году окончила Вологодский государственный педагогический институт, который впоследствии влился в состав ВоГУ.

Любопытно, что самое яркое воспоминание Людмилы Владимировны относится к первому в ее жизни проявлению гражданской позиции.

Вспоминает Людмила Мартова:

На пятом курсе у нас начался предмет по названию «Политология». За пару лет до этого студентам еще читали «Научный коммунизм», но у нас учебная программа была уже новой, а вот преподаватели старые. По крайней мере, политологию у нас вела очень возрастная дама, которая до этого много лет вела именно «научный коммунизм» и, видимо, еще до конца не «переквалифицировалась».

На первой же лекции она начала рассказывать нам об ужасах капиталистического строя. Сами понимаете, в самом начале девяностых, после перестройки и расцвета демократии, слушать это было немного странно. Помнится, на лекции, я высказала робкое сомнение в ее правоте. Она решила мне объяснить мою идеологическую ошибку на примере с арбузными корками.

— Вы любите арбузы? – спросила она меня.

— Люблю.

— А корки куда деваете?

— Выбрасываю.

— А теперь представьте, что придет американский капиталист. Даст вам кастрюлю, три килограмма сахара и рецепт, как сварить из ваших корок арбузное варенье. Но при условии, что, когда оно будет готово, вы должны будете отдать ему, как минимум, половину.

— Конечно, я соглашусь, — ответила я. – так я корки выбрасываю, потому что рецепт не знаю. А тут он меня научит, орудие производства, то есть кастрюлю, даст, да еще и дефицитным сахаром снабдит, на который, к тому же, деньги тратить не надо. Я с удовольствием отдам ему половину, потому что у меня вторая половина останется.

— Но вы же будете вкладывать в производство варенья свое время, свои силы, свои банки, а пользоваться им в полной мере не сможете.

— Ну и что, — искренне не понимала я. – Сколько бы у меня ни осталось, а все равно больше, чем при выброшенных корках.

— С вами все ясно, — печально сказала дама-доцент. – Вы заражены враждебной нам американской идеологией.

Вот в этот момент во мне и проснулась гражданская позиция. Надо сказать, что я была ректорской стипендиаткой, полной отличницей, послушной тихоней и пай-девочкой. От меня, меньше, чем от кого бы то ни было, можно было ожидать бунта. Но со следующей лекции по политологии я увела весь курс. 100 человек прогуляли пару, потому что я их убедила не ходить на занятие.

Более того, я сходила в деканат и объяснила, почему мы это сделали. И почему в демократическом государстве нельзя читать студентам такие лекции. К следующему занятию преподавателя нам поменяли. А с этой дамой-доцентом мы потом, разумеется, встречались у третьего корпуса пединститута, в котором размещался, в том числе, и мой факультет, и она, всегда неизменно говорила: «Здравствуйте, мой идеологический противник».

Я помню этот случай до сих пор, потому что именно тогда наш преподавательский состав дал мне очень важный жизненный урок. Если ты уверен, что ты прав, если ты можешь правильно объяснить свою току зрения и настоять на своей позиции, тебя обязательно услышат. И да, у нас в институте уже тогда была демократия.